Закрытый Крым: репортаж РБК с украинской границы

Фото: ИТАР-ТАСС

Меня сняли в ночь с пятницы на субботу с поезда "Москва-Севастополь" украинские пограничники. Официальное объяснение - постановление, подписанное еще Виктором Януковичем в декабре 2013г., неофициальное - "новые власти не велели пускать журналистов и военных на время референдума". Позже в неформальной беседе пограничники признались, что запрет на въезд предписан вообще всем одиноким пассажирам мужского пола, кроме стариков и детей.

Необычная активность была еще на Курском вокзале - перед отправлением поезда "Крым". Транспортных полицейских сопровождало несколько групп оперативников в штатском. Они останавливали мужчин, которые шли к поезду, предъявляли им свои удостоверения и расспрашивали о цели визита. Позже источник РБК в полиции пояснил, что это были оперативники департамента по противодействию экстремизму. Их задача была не допустить выезда в Крым из Москвы провокаторов. По словам собеседника РБК, имелась оперативная информация, что несколько групп экстремистов собираются приехать в Крым на российском поезде.

Но у меня проблем с выездом не возникло. Еще неделю назад никаких трудностей не было и при пересечении границы с Украиной, хотя Совет Федерации к тому времени уже одобрил ввод российских войск на территорию полуострова. В этот раз российские пограничники заботливо предупредили спрятать журналистские корочки и на вопросы их украинских коллег отвечать - "еду к родственникам". Но невыдуманный друг из Севастополя, которого я описал украинскому пограничнику во всех подробностях, не помог. Прапорщик принялся дотошно изучать содержимое моей сумки. Найдя в одном из отделений визитку спецкора РБК, он сразу заявил, что я должен собирать вещи и - "на выход".

Вместе со мной в поезде ехал военнослужащий, он был с женой, поэтому какое-то время пограничники раздумывали над их судьбой. "Снимайте, есть же указание всех военных не пускать", - был вердикт кого-то из руководителей. При осмотре поезда пограничников сопровождали молодые люди в гражданском. Один из военных позже признался, что это представители Службы безопасности Украины (СБУ - аналог российской ФСБ).

С нашего поезда сняли шесть человек. Кроме меня, там были моряк с женой, мужчина лет пятидесяти, заявивший, что едет побеседовать со спикером крымского парламента Владимиром Константиновым, но наотрез отказавшийся признаться, что он российский журналист, военный пенсионер и 41-летний бизнесмен, ехавший, по его словам, "поддержать русских".

Всех нас препроводили в пункт погранзаставы станции "Казачья Лопань" - небольшое помещение с коридором 3 на 4 метра, вдоль которого расположились четыре маленьких кабинета. Нас "поселили" прямо в коридоре рядом с будкой со старенькой овчаркой, которая мирно проспала все шесть часов, что нам пришлось там провести.

После краткого опроса, пограничники сладко уснули. А когда подъехал крымский поезд в сторону Москвы, нам всем выдали по одинаковому решению о запрете въезда на Украину. Мой коллега все допытывался - "за что?". Ответ был таким - "не смогли обосновать цель поездки". К тому же пограничники ссылались на постановление 884, подписанное в декабре 2013г. Януковичем, о нежелательном пребывании на территории Украины граждан без обратного билета, у которых нет при себе наличных средств из расчета 1200 гривен в сутки (примерно 4800 руб). Впрочем, ни обратный билет, ни деньги у меня никто не проверил.

Все наши передвижения, в том числе в туалет, происходили только под конвоем. В его сопровождении нас отвели и к поезду. Паспорта отдали проводницам, а они передали все документы российскому пограничнику в Белгороде. Он с ходу начал спрашивать, отбирали ли у нас деньги, как с нами обращались (мы отвечали, что довольно вежливо), как украинцы были вооружены (автоматами Калашникова, но без магазинов). Но и после допроса нас, к общему удивлению, не отпустили, а препроводили в другой погранотдел - теперь уже при станции Белгород. Там за нас снова взялись - на этот раз оперативники ФСБ. Они допрашивали о цели визита, образовании, требовали номера телефонов родственников на Украине, к которым мы ехали или якобы ехали. В самый разгар беседы в комнату зашел пограничник и сказал, что с 54-го поезда сняли еще девятерых. "Ну, началось, теперь с каждым поездом будем больше получать из-за этого референдума", - отреагировал один из оперативников.

Мест в комнате было мало, и вскоре нас попросили пересесть - в камеру за решеткой. Среди вновь прибывших оказались врач медицинско-диагностического центра из Белгорода, рабочий приборостроительного завода из Подмосковья, рекламный агент из Рязани, трое безработных, два студента и женщина. Последняя у сотрудников ФСБ вызвала нескрываемое удивление, поскольку она была первой женщиной, которую сняли с поезда. Тем более странно, что ею оказалась пенсионерка из Ижевска, которая решила подлечиться в Ялте до открытия сезона, "пока подешевле". Пенсионерку быстро отпустили, а нас, оставшихся, продержали более трех часов.

Больше всех фсбшников заинтересовал офицер Черноморского флота по имени Вячеслав. Его заставили писать подробную объяснительную, попросив указать, кто его снимал с поезда, как с ним обращались, в какой терминологии изъяснялись, как были вооружены пограничники и еще много других подробностей. В завершение нас всех спросили, не пропали ли у кого-то деньги и не штрафовали ли нас украинцы за курение. У нас с деньгами все было в порядке. "Еще повезло, могли и без денег, и без документов вернуться", - утешил один из белгородских оперативников.

Иван Петров